666

666

Проблемы воспитания детей в современном мире и как их преодолеть

Все мы любим получать подарки. Но выбор подарка для многих превращается в сплошную муку. Часто подарить что-то полезное не позволяют средства, ну что можно выбрать для коллеги на несколько сотен рублей? Подаренные стандартные безделушки пылятся на полках, иногда, в силу своей стандартности, даже не напоминая о дарителе. Как же сделать подарок уникальным? Именно об этом мы и поговорим. Обратимся к самому тривиальному – живым цветам.


Обычай дарить цветы уходит в далекое-далекое прошлое. Цветы дарят на день рождения, на свадьбу, рождение детей, по любому другому поводу, а иногда и просто так. Существует специальный язык цветов, который позволяет с помощью букета выразить практически любые чувства – от любви до ненависти, от робкой надежды до решительного отказа. Но сейчас язык цветов не в моде. Очень немногие знают значения того или иного цветка или цвета. А так хочется, чтобы букет был не простым, а особенным, намекал о чувствах, задавал волнующие вопросы.

Родительская позиция тяготеет к тому, чтобы родители повторялись в детях. Но это не означает стремления буквально воспро­извести в новом человеческом существе все отцовские и материнские черты. Однако же многое в родительском поведении, начиная от радостного узнавания в младенческих чертах маминых глаз и папиных волос, кончая гордостью за сына и дочь, вопло­тивших наиболее достойные черты или воз­можности родителей, указывает на жела­ние взрослых - «родителей» продолжать себя в ином, а не породить что-то совсем иное. Нередки случаи, когда сын выбирает себе в жены женщину, напоминающую его мать, а девушка предпочитает мужчину, похожего на отца. Эти случаи подтвер­ждают мысль о том, что позиция «роди­тель» - это позиция взращивания из ре­бенка доброго семьянина, способного и склонного продолжить, возродить тради­ции рода. Впрочем, позицию «родитель» не стоит замыкать на семейных отноше­ниях. Существует разлитое родительское отношение человека к человеку, нацелен­ное на воплощение теплого чувства бли­зости, сродства с людьми, миром, с самой жизнью, как основы жизненной энергети­ки и стойкости.

Сократ на вопрос, откуда он родом, не ответил: «Из Афин», а сказал «Из Все­ленной (Космоса)». Этот мудрец обладал такой широтой и богатством, что Вселен­ную любил, как свой родной дом. А мы го­ворим о людях, любящих свой родной дом (не важно - личный или всечеловеческий) уже не только любовью детской, не ведаю­щей себя, но зрелой любовью творца, хо­зяина, защитника…


Сколько же их, жизненных позиций? Так многообразна наша жизнь, что может по­думаться - все и не исчислить; считать не пересчитать. Но мы попытаемся вы­делить те основные, что обращены к детям.

Первое основание для такой классифи­кации: жизнь человека, с одной стороны, определена культурой, с другой стороны, не сводима к культуре; проживается, пе­реживается непосредственно. Итак, первое разделение позиций взрослых - на пози­ции «культурные», связанные с сознанием, хранением и передачей культуры другим поколениям, и позиции «бытийные», свя­занные с выращиванием и сохранением непосредственного ощущения и пережива­ния самоценности жизни, ее радости и красоты.

Продолжим разговор о таком образе жизни, когда люди всех поколений чувст­вовали бы, что жизнь эта осмысленна, наполнена, значима и соединена множест­вом сближающих нитей с такой же жизнью других людей. Подобная общность видится нам детоцентричной, то есть решающей прежде всего педагогические задачи. «Оза­дачены», задеты педагогическими пробле­мами все люди без исключения. Но не все еще догадались, что причиной многих их тревог, раздражений, неудач являются именно педагогические трудности - в от­ношениях с собственными детьми или ро­дителями, сослуживцами или соседями, а главное - с самим собой.

Как мне достойно жить среди людей? Это ведь педагогический вопрос, проблема вечного ученичества у жизни, которая всегда нова, всегда не завершена - если есть стремление стать лучше. И столь же вечен вопрос, прямо или косвенно звуча­щий при каждой человеческой встрече: «Кто ТЫ?» (или - при встрече с собой: «Кто Я?»).

Язык, который древнее и мудрее гово­рящих на нем, подсказывает нам корен­ное отличие молодости, юности от преды­дущих возрастов: подростки - это под­растающие дети, а молодежь - этомоло­дые люди.

Юность и молодость - это возраст воз­можности для взрослых и жизненной не­обходимости (для юных) подлинного, не­лицемерного равенства, сотрудничества, сотворчества, совместных усилий по по­строению общей жизни. На эту симмет­ричность отношений, на взаимодополнительность инициатив и поддержки и указывает двунаправленная стрелочка в схеме. Что же касается предыдущих возрастов, думается, пора оставить сенти­ментальные, прекраснодушные разговоры о так называемом равенстве детей и взрос­лых. Не следует путать безусловное, без­оговорочное уважение к личности ребен­ка с равной мерой ответственности и само­стоятельности, разделить которую со взрос­лым не готов и не стремится ни дошколь­ник, ни младший школьник, ни отрок, как бы рьяно он ни самоутверждался.


Какова дальнейшая судьба детской са­мостоятельности, уже возникшей на гра­нице школьного возраста? Разумеется, школьники (если их не слишком вышколивать) продолжают играть; этот источник детской самостоятельности не ис­сякает. Но как ее подхватывает и раз­вивает школа? А вот как: обрушивает на учеников тысячи регламентации, пред­писаний и норм и требует от ребенка прежде всего строгого исполнения всех правил. Правильно сидеть и стоять, правильно писать и считать, правильно рас­суждать и даже правильно чувствовать - подчинению всем этим правилам школа учит детей, уже имеющих немалый лич­ный опыт разумных самостоятельных вы­боров, ответственных суждений, нравствен­ных поступков.

Ближние - это просто те, за кого я отвечаю, и заполненность круга ближних есть мера взрослости. Красивый образ искомой пол­ноты человеческой общности, круга ближ­них дал замечательный современный ска­зочник Т. Уайлдер в своей педагогической утопии «Теофил Норт»: «У человека должно быть три друга-мужчины старше его, три - примерно его возраста и три - младше. У него должно быть три старших друга-женщины, три - его лет и три - моложе. Этих дважды девять друзей я называю его Созвездием… Дружба эта не имеет ничего общего со страстной любовью. Любовь-страсть - чудесное чувство, но у нее свои законы и свои путы. Ничего обще­го не имеют с дружбой и семейные связи, у которых свои законы и свои путы. Редко (а может быть, и никогда) все эти восемнадцать вакансий бывают заполнены одновременно… Зато какое глубокое удов­летворение мы испытываем, когда запол­няется пробел». Разумеется, суть образа не в магическом числе «три», а в самой идее Созвездия.

Проблема одинокой старости… Проблема распадающейся семьи… Проблема детского сиротства и полубеспризорности… Пробле­ма «молодежной культуры», вы­зывающе непохожей на нашу, привычную… Проблема школы, враждующей с учениками и ка­лечащей их… Проблема оборванных тради­ций и преемственности… Проблема люд­ской разобщенности, одинокости человека среди людей… Проблема неврозов - этой болезни человеческих отношений… И сколько еще знакомых каждому имен у нашей общей беды и утраты: мы потеряли полноту человеческой общности, цель­ности; а значит, и ценность совместной жизни, вне которой невозможно ни полно­ценное развитие детей, ни чувство собственной, личной полноценности у нас, взрослых.



Комментариев нет:

Отправить комментарий